— Ну, разумеется, это морфин. Что еще нам остается? Без этого через пару часов от нас не будет никакого проку. Когда я был в вашем возрасте еще не существовало вакцины, устраняющей эффект зависимости. Да, еще пять лет назад, как раз перед тем, как ее изобрели, если даже ты принимал его только в случае крайней необходимости, ты расплачивался за это сполна — попадал прямо в ад. Конечно, самое лучшее в нашей ситуации — это сон. Хоть бы они там, в Гарварде, поскорее закончили свои исследования по заменителям сна. У бензедрина слишком ограниченное действие. Вот, поешьте.
С гримасой отвращения Дженкинс посмотрел на пакеты с завтраком, которые Джонс разложил перед ними на столе.
Однако он не хуже Феррела знал, что поесть было совершенно необходимо, и придвинул тарелку к себе.
— Док, если б вы знали, сколько бы я отдал не за заменитель, а за полчаса обыкновенного старомодного сна. Да только, черт возьми, если бы я и знал, что у меня есть эти полчаса, я все равно не смог бы уснуть. Невозможно спать, когда у тебя под боком бурлит целое озеро И-R.
Доктор не успел ничего ответить: в разговор вклинился сигнал внутренней связи.
— Доктора Феррела к телефону! Срочный вызов! Доктор Браун вызывает доктора Феррела!
— Феррел слушает! Что случилось?
Лицо телефонистки исчезло с экрана, и на его месте возникла Браун. Было видно, что она очень устала.
— Проблемы у этого японца, Хокусаи, который все бегал тут и распоряжался. Я везу его к вам. У него острый приступ аппендицита. Приготовьте операционную!
Дженкинс подавился кофе, который пил в этот момент.
Судорожно хватая ртом воздух и перемежая истеричный смех возгласами негодования, он прокашлял:
— Док, аппендицит! О боже, что же будет дальше?
Браун привезла японца. Дела с ним обстояли не так плохо, как могли бы. На тележке был небольшая криогенная установка, и температуру вокруг воспаленного места удалось понизить. Таким образом, Хокусаи одновременно и подготовили к операции, и остановили процесс распространения инфекции.
Когда его ввезли в операционную, аппендикс был еще цел.
Его изрезанное морщинами лицо приобрело сероватый оттенок, но он все-таки изобразил слабую улыбку:
— Очень извиняюсь, доктор Феррел. Очень неудобно беспокоить вас. Пожалуйста, сами…
— Оставьте, Хок. Раз уж вас так сюда привезли, мы используем гипотермию. Дженкинс, вы можете снова прилечь.
Браун вымылась и снова появилась в операционной, на этот раз полностью готовая ассистировать Феррелу.
— Нам чуть-чуть не пришлось его связать и привезти сюда силой. Он говорил, что ему нужно только немного вазелинового масла и мяты, и желудок пройдет сам! И почему, интересно, именно образованные люди так легкомысленно относятся к своему здоровью?
Для Феррела это тоже было загадкой, но, похоже, сейчас перед ними находился очередной пример. Пока запускали стационарную криогенную установку, Феррел измерил температуру около больного участка, нашел, что она уже достаточно понизилась, и приступил к операции. Когда скальпель коснулся тела японца, его веки дрогнули, но затем, не почувствовав сколько-нибудь сильной боли, он открыл глаза и с изумлением посмотрел на Феррела. Одним из главных преимуществ криохирургии было то, что нервы в замороженном участке тела полностью теряли чувствительность к хирургическому вмешательству. Операция проходила совершенно незаметно, и пациенты были избавлены от послеоперационного шока. Феррел сделал крошечный надрез, раздвинул плоть, добрался до аппендикса и быстрым движением удалил его.
Затем из обширного набора хитроумных инструментов на лотке перед собой выбрал механическую иглу, наложил несколько швов и отошел от стола.
— Все готово, Хок. Твое счастье, что он не лопнул. Перитонит — это не шутка, хотя сейчас мы можем заглушить его антибиотиками. Палаты у нас переполнены. В приемном покое тоже все занято, так что тебе придется провести несколько часов на операционном столе, пока мы не подыщем для тебя местечко. На симпатичных медсестер тоже не рассчитывай. Во всяком случае, до утра — пока не придет следующая смена.
Что делать с новыми пациентами — ума не приложу.
— Но доктор Феррел, я слышать, что сейчас больные… Я уже должен ходить. Мне надо делать моя работа.
— Ты слышал, что после аппендэктомии пациентов не госпитализируют? Что ж, отчасти это так. Еще Джон Хопкинс начал практиковать это, и довольно давно. Но в течение следующего часа тебе все равно придется лежать спокойно — пока температура не придет в норму. А потом можешь походить немного где-нибудь поблизости, если захочешь, но о том, чтобы возвращаться к конвертерам, и речи быть не может. Небольшая нагрузка принесет больше пользы, чем вреда, но чрезмерное напряжение недопустимо.
— Но ведь опасность…
— Спокойно, Хок. Сейчас ты им ничем не поможешь, и пройдет еще много времени, прежде чем ты будешь на что-нибудь годен. Пока нити в швах полностью не рассосутся, тебе придется несколько отойти от дел. Это может занять недели две или около того.
Хокусаи неохотно согласился.
— Тогда мне сейчас лучше поспать. Будет лучше, если вы сейчас же позвоните мистеру Палмеру. Он должен знать, что меня нет на месте.
Услышав еще одну из череды неприятных новостей, которые сегодня так и сыпались на его голову, Палмер стал бранить Феррела и Хокусаи. Это было несправедливо, но вполне объяснимо.
— Проклятие, док. Я думал, он как-нибудь управится там. Я практически пообещал губернатору, что Хок все уладит на месте. У него голова варит лучше, чем у всех в нашем деле. А тут еще и это! Теперь от него никакой помощи не дождешься. Конечно, он сейчас ни на что не способен, даже если он и в сознании. Одна надежда, что, может, Йоргенсон понимает в этом достаточно, чтобы руководить бригадирами хотя бы из инвалидного кресла. Как он там? Приходит в себя? Его уже можно вывезти на площадку, чтобы он мог командовать людьми?
— Постой минутку, — Феррел быстро оборвал его. — Йоргенсона здесь нет, У нас тут лежит тридцать один человек, но Йоргенсона среди них нет, а если бы он был среди семнадцати погибших, тебе сразу сообщили бы об этом. Я даже не знал, что он был там.
— Конечно, он был там! Где же ему еще быть, ведь это его процесс! Слушай, Феррел, мне ясно сказали, что его повезли к вам. Бригадир сам погрузил его на носилки и немедленно доложил мне. Проверьте-ка еще раз, и побыстрее. Если Хокусаи в таком состоянии, без Йоргенсона мне никак не обойтись!
— Я знаю Йоргенсона. Его здесь нет. Должно быть, бригадир спутал его еще с одним здоровяком из южной камеры, но у того под шлемом черные волосы. Вы искали среди тех, кого вытащили без сознания? А может, стоит поискать среди еще полутора тысяч людей, которые были у конвертера, когда все это случилось?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
